Как худоба стала новым люксом?
ШИК 2.0
Героиновый
Худоба снова в моде! Ариана Гранде, Дженна Ортега, Деми Мур и другие знамености — все они выглядят болезненно худыми, и пресса обсуждает это открыто. Издания пишут, что селебрити «пугают фанатов чрезмерной худобой», а их тела называют «критически исхудавшими». Парадокс в том, что никто не требует запретить их образ: они остаются иконами современности, и миллионы девушек хотят выглядеть точно так же. Критика ничего не меняет, потому что худоба перестала быть просто эстетикой и превратилась в самый настоящий статус.
Ещё двадцать лет назад ситуация была другой: тогда осуждали не только отдельных звёзд, но и сам тренд. Спустя некоторое время редакторы модных журналов признавали, что романтизация героинового шика привела к трагическим последствиям — зависимостям, болезням и смертям среди тех, кто пытался ему подражать. Индустрию заставляли отвечать: в Мадриде вводили запрет на слишком худых моделей, дизайнеры высказывались против тренда, а президент Клинтон публично критиковал глянец за гламуризацию героина.
Видео: USA: PRESIDENT CLINTON ATTACKS FASHION INDUSTRY OVER DRUG USE
«Национальная стратегия контроля над наркотиками» администрации Билла Клинтона
Статья The Washington Post 22 мая 1997 года: «Клинтон критикует „прославление героина“ в модных фотосессиях журналов»
Сами модели были жертвами этой эстетики, зачастую становясь козлами отпущения. В 1993 году на обложке журнала People появилась Кейт Мосс, где её фото украсила надпись «Skin & Bones" — «кожа и кости». В том же выпуске вышла статья «How Thin is Too Thin?» (Насколько худая — это слишком худая?), в которой модель называли «анорексичной».
Скандал сменился нормой. Чтобы понять этот сдвиг, нужно вспомнить: ещё несколько веков назад всё было совершенно иначе.
«Я не ела, у меня была булимия, я принимала слабительные. Я просто уничтожала себя»
Карен Элсон
«Родители подходили ко мне и говорили: „Из-за тебя у моей дочери анорексия“»
Кейт Мосс
Средневековье
В Европе на протяжении столетий пышные формы были идеалом, худоба же ассоциировалась с бедностью, болезнью или аскезой. Только состоятельный человек мог позволить себе есть вдоволь, что и было видно по его телу. Худой человек вызывал скорее жалость, чем восхищение.
Особенно ярко это проявилось в эпоху Ренессанса, художники этого времени писали пышных женщин. Среди них, например, знаменитый Рубенс, чьё имя стало нарицательным: «рубенсовские формы» именно про полноту, а не про стройность. На его известнейших полотнах не случайно изображены женщины с округлыми животами, полными руками и мягкими линиями, поскольку такие тела символизировали плодородие, достаток и здоровье.
«Похищение дочерей Левкиппа», 1617−1618
«Венера и Адонис», 1610−1611
«Леда и лебедь», 1598−1600
Ганс Младший Гольбейн. «Портрет Генриха VIII», 1540
Тициан. «Портрет Иоганна Фридриха Саксонского», 1550−1551
Полнота была эмблемой богатства и власти. Портреты промышленников и аристократов подчёркивали их крупные фигуры: это говорило о том, что они могут позволить себе всё. Психологи объясняют это явление очень просто: если еда в дефиците, то тело, которое может себе позволить быть полным, становится символом статуса.
Как только еда перестала быть роскошью, всё изменилось, и полнота потеряла свой статус. Когда же всё изменилось и что пришло на смену?
Полнота была идеалом веками, но в XIX веке всё сломалось. Промышленная революция, а конкретно железная дорога сделали еду доступной: именно поезда позволили быстро и дёшево перевозить скоропортящиеся и дешёвые продукты. Во многих городах выросла доля импортируемого мяса, яйца перестали быть деликатесом, горожане впервые начали есть апельсины и бананы. Со временем набирать вес становилось всё проще, и полнота перестала быть привилегией.
Перелом
Для аристократок, в свою очередь, худоба стала сознательным выбором. Тонкая талия символизировала контроль над аппетитом и эмоциями, а подчёркивал её корсет, сжимавший желудок и не дававший съесть лишнего. Женщины из высшего общества отказывались от мяса, ели лёгкую пищу и в малых количествах: им не нужно было работать, а значит и много есть. Стройность превратилась в знак статуса, который разделял тех, кто работал, и тех, кто управлял.
Появились и первые диеты. В 1863 году лондонский гробовщик Уильям Бантинг опубликовал первую современную диету для похудения, революционную для того времени. В погоне за идеальной фигурой женщины нередко использовали мышьяк и стрихнин — смертельные яды, которые, как считалось, ускоряют метаболизм. Их добавляли в "патентованные" таблетки для похудения, состав которых часто не указывался на этикетке, и это считалось нормой.
Так полнота из привилегии превратилась в то, от чего начали избавляться. К XX веку худоба стала не просто эталоном, а культом, и в 90-х это достигло пика.
Иллюстрация из журнала Peterson’s Magazine, 1888 год
Карикатура «Tight-Lacing». Терри Паркер, 1888 год
У этого изобилия была и обратная сторона. Для рабочего класса еда действительно стала доступной, но была она некачественной. Люди работали по 12−15 часов на фабриках и заводах без перерывов, из-за чего есть приходилось всухомятку, на ходу, без тарелок и столовых приборов. Обед в основном состоял из хлеба, картофеля и дешёвого мяса. Такая пища давала много калорий, но была лишена витаминов. Набор веса в рабочей среде становился следствием тяжёлого труда и плохого питания.
Первая в мире железная дорога: Стоктон — Дарлингтон, Великобритания, 1825 год
Гравюра, на которой запечатлено открытие Стоктон-Дарлингтонской железной дороги
«Худое тело символизировало социальный статус… худая, хрупкая женщина была объектом статуса, потому что она была непригодна для продуктивной (или репродуктивной) работы»
Джоан Брумберг, из книги "Fasting Girls: The Emergence of Anorexia Nervosa as a Modern Disease" (1988)
Карикатура: свиньи читают брошюру У. Бантинга. Анонимный автор, 1864 год
Кейт Мосс для The Face. Фотограф — Коринн Дэй, 1990 год
Героиновый шик возник как реакция на сияющих, спортивных и ухоженных супермоделей 80-х, на смену которым пришли «уэйфы» (waif) — хрупкие девушки-подростки с андрогинной внешностью. Их снимали в грязных квартирах, на пустых улицах, в обшарпанных студиях. Такие фотографы, как Коринн Дэй, Дэвид Симс и братья Марио и Давиде Сорренти создали новый визуальный язык: документальный, мрачный, нарочито неотфотошопленный.
В 1993 году Кейт Мосс снялась обнажённой в рекламной кампании Calvin Klein «Obsession». Фотографии, сделанные Марио Сорренти, намеренно грубые и тёмные, олицетворяли новую эпоху. Модель снимали так, будто она только что вышла из наркотического трипа. Это и был героиновый шик во плоти — гламуризация истощения и зависимости.
Кадры с Мосс произвели революцию. За ними последовали другие: в объективах фотографов стали появляться Джейми Кинг, Джоди Кидд, Стелла Теннант, Шалом Харлоу, Эмбер Валлетта и другие модели, которых объединяло одно: они выглядели так, будто не ели неделями. Та самая съёмка с Кейт Мосс была ещё далека от мрачных образов пикового героинового шика, но именно она открыла дорогу новому типу естественной, неглянцевой красоты и запустила процесс, который в итоге вылился в моду на экстремальную худобу.
Давиде Сорренти. Автопортрет. 1990-ые
Стелла Теннант. Фотограф — Паоло Роверси, 1990-ые
Новый идеал
Со временем викторианский идеал тонкой талии не исчез полностью, он просто продолжил развиваться. В 60-х на смену женственным формам пришла Твигги (Лесли Хорнби) — модель с «мальчишеской» фигурой и огромными глазами, которая стала символом новой эпохи. Худоба окончательно закрепилась как норма, а в 90-х она превратилась в «героиновый шик». Эта эстетика была построена на истощении: бледная кожа, тёмные круги под глазами, тонкие руки, небрежные волосы, полное отсутствие макияжа и глянца.
Лицом нового тренда стала Кейт Мосс. В 1990 Коррин Дэй сняла модель для обложки спецвыпуска The Face «Третье лето любви». На знаменитом фото Кейт смеётся, её волосы растрёпаны, а на голове — самодельная корона из перьев. Никакого глянца и ретуши, только естественность.
Давиде Сорренти и Джейми Кинг, 1990-ые
Кейт Мосс для Vogue «Underexposed». Фотограф — Коринн Дэй, 1993 год
Фотограф — Давиде Сорренти, 1990-ые
Шалом Харлоу. Фотограф — Марио Сорренти, 1995 год
Фотограф — Коринн Дэй, 1990-ые
Джейми Кинг. Фотограф — Давиде Сорренти, 1990-ые
Эмбер Валлетта. Фотограф — Марио Сорренти, 1993
Кейт Мосс для Calvin Klein «Obsession». Фотограф — Марио Сорренти, 1993 год
Самый крупный скандал разразился в 1997 году. В феврале в возрасте 20 лет умер фотограф Давиде Сорренти, по слухам, от передозировки героином. На похоронах редактор журнала Interview Ингрид Сиши сказала его матери: «Это героин, а не шик. Это должно прекратиться, этот героиновый шик». По одной из версий, именно она впервые произнесла этот термин. Хоть и причиной смерти Сорренти стала болезнь, а не наркотики, после этого события индустрия всё равно начала открещиваться от эстетики, которую сама же создала.
Героиновый шик закончился так же быстро, как и начался. С тех пор прошло почти тридцать лет: индустрия извинилась, тренд осудили, модели рассказали о своей боли. Однако история вернулась, и теперь она стоит денег.
Фотографии Давиде Сорренти, 1990-ые
Твигги (Лесли Хорнби). Фотограф — Барри Латеган, 1966 год
Твигги (Лесли Хорнби). Bettmann, 1966 год
Твигги (Лесли Хорнби). Фотограф — Джастин де Вильнёв, 1966 год
Меган Трейнор, похудевшая на «Мунджаро», 2025
Цена красоты
Теперь худоба превратилась в статус, который стоит денег. Эстетика 90-х вернулась в ином обличье, и случилось это благодаря новым препаратам. «Оземпик» появился в 2017 году как лекарство от диабета, а уже в 2021-м FDA одобрила его аналог, «Вегови», для похудения. Экстремальная худоба стала достижимой без особых усилий, но только для тех, кто может платить: в США, например, препарат стоит около $ 1000 в месяц, а в Германии — всего $ 100. Даже после официального снижения цен сумма остаётся неподъёмной для большинства, поскольку препараты принимаются курсами и общая стоимость лечения доходит до десятков тысяч долларов.
Звёзды не скрывают, что худеют на препаратах. Серена Уильямс похудела более чем на 30 фунтов, используя «Зепбаунд», Шэрон Осборн призналась, что на «Оземпике» сбросила 42 фунта, а Опра Уинфри рассказала, что для снижения веса принимает препарат из класса GLP-1. Это не слухи, а признания самих знаменитостей. Если когда-то модели скрывали, что сидят на диетах, то сегодня селебрити сами рассказывают, какие уколы они делают.
Обычные люди тоже хотят быть худыми. Психологи объясняют это социальным сравнением: мы постоянно оцениваем себя относительно тех, кого видим на экране, внешность знаменитостей кажется многим недостижимой и от этого ещё более желанной. Соцсети усиливают этот эффект: алгоритмы подкидывают контент с идеальными телами, а количество лайков на публикациях и комментарии под ними подтверждают, что худоба получает одобрение. Чем чаще люди сравнивают себя с инфлюенсерами, тем сильнее их недовольство собственным телом.
При этом одних уколов мало. За худобой и красотой стоит целая индустрия: пластика, косметология, тренеры. Одни знаменитости удаляют буккальный жир, чтобы лицо казалось тоньше, другие колют филлеры, чтобы скрыть «оземпиковое лицо» — впалые щёки после резкого похудения. Для тела есть свои инструменты, например, липосакция и абдоминопластика, которые помогают скорректировать фигуру и сделать силуэт стройнее. Худоба стала инфраструктурой, которую нужно оплачивать.
Опра Уинфри до и после похудения на препаратах класса GLP-1, 2018/2023
Шэрон Осборн после похудения на «Оземпике», 2024
Серена Уильямс до и после похудения на «Зепбаунде», 2023/2025
Аня Тейлор-Джой, которой приписывают удаление комков биша
Карди Би после липосакции и увеличения груди, 2019
Лиззо, похудевшая на «Оземпике», 2022/2025
Крисси Тейген до и после удаления комков биша, 2019/2026
Эми Шумер, похудевшая на «Оземпике» и «Мунджаро», 2024/2025
Так когда же худоба стала люксом? Стройность превратилась в роскошь, когда перестала быть вынужденной и стала оплаченной. Само тело всегда было маркером статуса: и в Средневековье, и в период героинового шика, и в разгар уколов «Оземпика». Просто раньше привилегией было позволить себе лишнее, а теперь это возможность от него избавиться.
